Фармацевтическая промышленность нашей страны ставит перед собой все более масштабные цели. Отечественные производители уже работают по международным стандартам, наращивают инвестиции, осваивают новые технологии и выходят на зарубежные рынки. Но вместе с ростом отрасли возникает все больше вопросов. Что сегодня мешает казахстанским лекарствам активнее выходить на экспорт? Почему отечественные производители по-прежнему сталкиваются с регуляторными барьерами внутри страны? И что необходимо сделать государству, чтобы фармацевтика стала не только частью системы здравоохранения, но и полноценной высокотехнологичной экспортной отраслью? Об этом мы говорим с президентом Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана» Русланом Султановым.
 
– Руслан Серикович, вы говорите, что современный фармацевтический экспорт — это уже не просто продажа лекарств, а экспорт доверия. Что вы подразумеваете под этим понятием и что сегодня формирует доверие к казахстанскому препарату на зарубежных рынках?
– Я намеренно использую формулировку «экспорт доверия», потому что наша отрасль устроена жестче большинства других отраслей.
Можно произвести хороший телевизор, продать его в другой стране, и покупатель сам оценит его качество. С лекарством так не работает. Прежде чем казахстанский препарат попадет к пациенту в другой стране, доверие к нему должны выразить регулятор, лаборатории, врачи, дистрибьюторы, закупочные организации.
Поэтому производитель экспортирует не просто таблетку. Он экспортирует свою репутацию, GMP, качество каждой серии, регистрационное досье, фармаконадзор, лабораторную систему и, в конечном счете, репутацию Казахстана как страны-производителя.
Я вообще считаю, что сегодня казахстанской фармацевтике пора перестать оправдываться. Мы слишком долго пытались доказать, что можем производить качественные лекарства. Мы уже это доказали. Теперь наша задача – занять свое место на рынке.
И здесь у нас уже есть что показывать. По итогам 2025 года Казахстан произвел фармацевтической продукции на 191,1 млрд тенге. Экспорт достиг 84 млн долларов. Инвестиции в отрасль составили 142,8 млн долларов. Это уже не экспериментальная промышленность и не несколько заводов, которые пытаются найти свое место. Это отрасль, куда вкладываются серьезные деньги и которая начинает выходить за пределы внутреннего рынка.
Еще один показатель, который мне кажется принципиально важным: сегодня около 30–40% лекарственной продукции, обращающейся на рынке Казахстана в натуральном выражении, уже приходится на отечественных производителей. То есть грубо говоря, из десяти упаковок препаратов около трех-четырех произведены здесь.
Поэтому я бы хотел постепенно уходить от снисходительного отношения к отечественной фарме. Казахстанский производитель сегодня не просит поверить ему на слово. Он показывает завод, GMP, лабораторию, специалистов, серию препарата и результат контроля качества.
А в апреле 2026 года Казахстан стал первой страной Центральной Азии, регуляторная система которой достигла третьего уровня зрелости ВОЗ по регулированию лекарственных средств и импортируемых вакцин.
Для меня все это части одной картины. Коробку лекарства можно перевезти через границу за сутки. Доверие к стране-производителю перевозится через границу годами. И Казахстан этот капитал уже начал накапливать.
Проще говоря, если зарубежные производители гордятся технологиями и стандартами своих предприятий и используют это как конкурентное преимущество на нашем рынке, почему мы сами должны недооценивать то, что создано в Казахстане?
Сегодня нам действительно есть чем гордиться.
Мы построили современные заводы.
Мы внедрили международные стандарты GMP.
Мы выпускаем продукцию, которая продается не только в Казахстане, но и за его пределами.
Мы создаем качественные рабочие места.
Мы платим налоги здесь.
Мы инвестируем здесь.
И самое главное – мы строим фармацевтическую промышленность Казахстана.

– Сегодня казахстанская фармацевтическая продукция экспортируется более чем в 12 стран, а доля экспорта составляет около 15–19%. Насколько это хороший показатель? Где, на ваш взгляд, находится предел роста при существующих условиях?
– Это хороший результат для этапа, на котором находится отрасль. Но если вы спросите меня как президента ассоциации, устраивает ли меня эта цифра, ответ будет простой – нет.
Не потому, что 19% мало само по себе. Потому что наши производственные возможности позволяют двигаться гораздо дальше. Посмотрите на экономику отрасли. За несколько лет инвестиционная активность в фармпроизводстве увеличилась более чем втрое. Это означает, что производственная база растет быстрее, чем наша способность выводить препараты на внешние рынки.
И вот здесь находится главный резерв. У отдельных компаний уже сегодня экспортная модель значительно сильнее среднего показателя. Например, у Kelun-Kazpharm, DOSFARM и Nobel AFF по отдельным препаратам доля экспортных поставок на рынки СНГ достигает 20–30%. У наших производителей медицинских изделий тоже значительный потенциал, который в силу обстановки между Россией и Украиной сдерживается ограничениями зарубежных производителей оборудования. Значит, разговор о 25–30% экспорта для зрелого предприятия – не теория. Казахстанский производитель уже это делает.
Поэтому я бы вообще не ставил отрасли потолок в 20 или 30%.
Есть внутренний рынок Казахстана примерно на 20 миллионов человек. А рядом находится Центральная Азия с населением более 80 миллионов, дальше Кавказ, ЕАЭС, Монголия, Ближний Восток. Экономика фармацевтического завода становится совершенно другой, когда предприятие работает не на рынок одной страны, а на регион.
Наш естественный потолок – не граница Казахстана. Наш естественный рынок значительно шире.
Но чтобы туда выйти, необходимо снять несколько вполне конкретных ограничений: стоимость зарубежной регистрации, исследования биоэквивалентности, иностранные инспекции, поиск партнеров, экспортное финансирование и межрегуляторное взаимодействие.
Самое дорогое оборудование на нашем пути к экспорту сегодня иногда находится не на заводе. Оно называется «регистрация препарата в другой стране» – мы не можем просто отвезти наши лекарства и продать. Значит, именно здесь государственная экспортная политика должна помочь производителю пройти последний километр.
 
– Вы говорили, что сегодня конкурируют уже не компании, а государства. Какие преимущества Казахстан способен предложить международному рынку по сравнению с другими странами региона?
– Я действительно считаю, что сегодня конкурируют уже не отдельные заводы.
Именно поэтому производителям важно объединяться. Отдельная компания может успешно развивать свой бизнес. Но вопросы промышленной политики, регулирования и экспорта всегда эффективнее решаются тогда, когда отрасль говорит единым голосом. В этом я вижу одну из ключевых задач нашей Ассоциации.
Посмотрите на Индию, Турцию, Китай, Южную Корею. За фармкомпаниями там стоят государственная промышленная политика, экспортное финансирование, наука, регуляторы, налоговые стимулы, дипломатия. Поэтому странно было бы отправлять казахстанский завод конкурировать с этой системой в одиночку и потом удивляться, почему конкуренция оказалась непростой.
У Казахстана при этом очень сильная стартовая позиция.
Первое – собственный рынок. Более трети потребляемых препаратов в натуральном выражении уже производится внутри страны.
Второе – производственная инфраструктура. В Казахстане работают десятки производителей лекарств, а всего производством лекарственных средств и медицинских изделий занимаются более 200 отечественных товаропроизводителей. Заключены десятки долгосрочных договоров, портфель которых охватывает тысячи наименований продукции.
Третье – инвестиции. 142,8 млн долларов – серьезная цифра.
Четвертое – география. Казахстан находится практически в центре крупного регионального рынка между Центральной Азией, Россией, Китаем и Каспийским направлением.
Пятое – наша регуляторная система. Вопросы качества, эффективности и безопасности являются приоритетными для казахстанских производителей. И государство это контролирует достаточно серьезно.
И шестое, о чем говорят реже, – человеческий капитал. GMP-завод можно построить за несколько лет. Инженера, технолога, специалиста по качеству, который понимает производство изнутри, приходится выращивать значительно дольше.
Поэтому Казахстан сегодня не «начинающий фармпроизводитель». Мы уже промышленный игрок. Просто пока еще сами не до конца привыкли так себя воспринимать.
Я считаю, это психологически важный переход. Казахстанскому производителю не нужна скидка за происхождение. Ему нужны равные конкурентные условия и системная защита своих интересов.
Если препарат соответствует требованиям качества, произведен на GMP-площадке и конкурентоспособен по цене, происхождение "Made in Kazakhstan" должно быть преимуществом, а не поводом заранее ставить его во второй ряд.
Меня иногда удивляет сама постановка вопроса. Когда Индия поддерживает индийскую фарму, Турция – турецкую, а Китай – китайскую, это называется промышленной политикой. Когда Казахстан говорит о поддержке собственного производителя, почему-то сразу начинаются разговоры о преференциях. На самом деле речь идет совсем о другом – о равных правилах игры. Мы не просим преимуществ. Мы предлагаем перестать создавать преимущества для импортной продукции перед собственной промышленностью.
 
– На каких препаратах и технологиях отечественной фармацевтике стоит сосредоточиться, чтобы занять свою нишу?
– Как экономист, я смотрю на этот вопрос достаточно прагматично: не нужно пытаться производить всё. Если страна начинает промышленную политику со списка из тысячи товаров, обычно через несколько лет получает тысячу презентаций и значительно меньше работающих производств.
Нам необходимо выбирать направления, где сходятся три вещи: большой рынок, технологическая компетенция и экспортный потенциал.
Первое – современные дженерики для массовых хронических заболеваний: препараты для лечения сердечно-сосудистых заболеваний, диабета, заболеваний органов дыхания и желудочно-кишечного тракта, а также антибактериальные препараты. Это огромный устойчивый спрос в Казахстане и Центральной Азии.
Второе – госпитальный сегмент. Инъекционные препараты, инфузионные растворы, стерильные формы, антибиотики. Чем сложнее производство, тем выше входной барьер для конкурента.
Третье – биотехнологии и биосимиляры. Но здесь я против технологического популизма. Нельзя завтра написать в программе слово "биотехнологии" и послезавтра получить биотехнологическую промышленность.
Начинаем с трансфера технологии. Затем осваиваем производство готовой формы, контроль качества, отдельные стадии производства, аналитические методы. Следующий этап – более глубокая локализация. Затем собственные разработки. Технологический суверенитет не покупается одним контрактом. Он собирается по стадиям производства.
И есть еще одна важная ниша – лекарственная безопасность. Критически важные препараты, базовые госпитальные лекарства, лекарства для хронических заболеваний – это не просто рынок. Это инфраструктура национальной безопасности.
Поэтому мы как ассоциация последовательно говорим: импорт нужен, конкуренция нужна, международные компании нужны. Но собственная производственная база должна быть сильной.
Страна, которая полностью зависит от чужого производства лекарств, узнает цену такой зависимости именно тогда, когда покупать становится сложнее всего. Почему надо все время напоминать об уроках недавней пандемии?
 
– Вы предлагаете создать экспортный фармацевтический офис. Какие задачи он должен решать в первую очередь? Насколько его отсутствие сегодня сдерживает развитие экспорта?
– Экспортный офис нужен не для того, чтобы красиво рассказывать иностранцам о казахстанской фарме. Производители сами умеют делать презентации.
В Ассоциации мы постоянно собираем информацию от производителей о барьерах, с которыми они сталкиваются на внешних рынках. И, честно говоря, практически все они повторяются. Именно поэтому мы и предлагаем создавать не очередную структуру, а инструмент, который будет работать сразу на всю отрасль.
Нам нужен инструмент, который доводит казахстанский препарат от ворот завода до регистрации и продажи в другой стране. Сегодня предприятие хочет выйти, например, в Узбекистан. Оно самостоятельно изучает законодательство, ищет консультанта, готовит регистрационное досье, находит дистрибьютора, проходит инспекцию. Завтра второй казахстанский производитель идет в тот же Узбекистан и снова оплачивает практически ту же дорогу.
Как экономист я вижу здесь элементарную потерю масштаба. Зачем десяти компаниям десять раз покупать одну компетенцию, если государство вместе с отраслью может создать ее один раз?
Поэтому экспортный офис должен делать пять вещей.
Первая – анализ рынка. Не общие отчеты на 150 страницах, а конкретно: какой препарат нужен, по какой цене, кто покупатель, какой объем рынка.
Вторая – регистрация.
Третья – организация зарубежных GMP-инспекций и регуляторных процедур.
Четвертая – поиск дистрибьюторов и участие в государственных и международных закупках.
Пятая – экспортное финансирование и страхование.
Причем я бы ввел для такого офиса очень понятный KPI. Не количество форумов. Не число подписанных меморандумов. Не количество фотографий делегаций. Сколько препаратов зарегистрировано за рубежом? Сколько контрактов заключено? Сколько долларов экспортной выручки создано? Вот три нормальных KPI.
Если через офис прошло двадцать мероприятий, а экспорт не вырос, значит, систему нужно пересматривать. При этом итоговым показателем эффективности должен оставаться рост экспортной выручки.

– Вы отметили, что регуляторная система Казахстана получила признание ВОЗ. Насколько этот статус способен помочь отечественным производителям при выходе на внешние рынки? Уже ощущается практический эффект?
– Для нашей отрасли это намного серьезнее, чем просто очередной международный статус. 9 апреля 2026 года ВОЗ признала Казахстан первой страной Центральной Азии, достигшей третьего уровня зрелости регуляторной системы по лекарствам и импортируемым вакцинам.
Что это означает простыми словами? Международная организация говорит: казахстанская система регулирования лекарств стабильна, функционирует системно и соответствует международным требованиям.
Для производителя это очень сильный актив.
Но я бы не хотел создавать иллюзию: завтра благодаря ML3 все казахстанские препараты автоматически зарегистрируют от Ташкента до Эр-Рияда. Нет. Каждая страна имеет свое законодательство.
Но теперь у Казахстана совершенно другая переговорная позиция. И я здесь уже ставлю следующий вопрос перед государством: что мы собираемся сделать с этим статусом? Или хвалиться на форумах и совещаниях?
Повесить сертификат на стену – самый простой вариант.
Сложнее и гораздо полезнее начать договариваться о reliance-механизмах, взаимном признании результатов отдельных процедур, взаимодействии инспекторатов, снижении дублирования экспертиз.
Если иностранный регулятор снова полностью повторяет всю работу, уже проведенную регулятором Казахстана, экономическая ценность международного признания для производителя остается ограниченной.
Поэтому теперь наша задача – монетизировать доверие. Не в буквальном смысле продавать статус, конечно. А использовать его для снижения барьеров для отечественного экспорта. ВОЗ дала казахстанской регуляторной системе международный знак качества. Теперь мы должны превратить это признание в экспортное преимущество для казахстанского завода.

– Какие страны сегодня выглядят наиболее перспективными для экспорта казахстанских лекарственных средств?
– Я бы не начинал с попытки покорить весь мир. Сначала нужно стать сильным региональным игроком.
Только Центральная Азия – это уже рынок более чем 80 миллионов человек. Вместе с Казахстаном мы говорим о крупном пространстве со сходной структурой заболеваемости, устоявшимися логистическими и экономическими связями и растущими расходами на здравоохранение.
Поэтому первый круг – Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан. Особенно Узбекистан. Это крупнейший по населению рынок региона и одновременно государство, которое очень активно развивает собственную фармацевтическую промышленность. Мы рассчитываем на активную поддержку экономической дипломатии Казахстана.
И здесь есть важный момент. Узбекистан не будет ждать казахстанского производителя с красной дорожкой. И правильно. Он защищает свою промышленность. Следовательно, и мы должны делать то же самое.
Дальше Кавказ: Азербайджан, Грузия, Армения. Далее ЕАЭС и Монголия.
Затем можно системно смотреть на Ближний Восток и другие рынки.
У наших производителей уже есть опыт. Мы последовательно расширяем географию экспорта. Поставки уже осуществляются практически во все страны СНГ. Наши производители получили признание в ряде стран Европейского союза и количество аккредитованных компаний будет только увеличиваться – как и экспорт. То есть мы обсуждаем не гипотетическую возможность экспорта. Казахстанские предприятия уже доказали, что способны работать за рубежом.
Теперь задача – масштабирование. И здесь у меня есть простой критерий. Первая экспортная поставка – это хорошая новость. Вторая – это бизнес. Десятая – это уже рынок. Нам нужны не флажки стран в презентациях. Нам нужны повторные и последующие продажи – то есть устойчивый экспорт.
 
– В последние годы государство активно поддерживает локализацию фармацевтического производства. Когда, по вашему мнению, эта политика начнет приносить ощутимые результаты, в том числе с точки зрения экспорта?
– Она уже приносит результат. В закупках Единого дистрибьютора доля продукции отечественных производителей в 2025 году составила около 32% в денежном и около 65–70% в натуральном выражении. Заключены десятки долгосрочных договоров с казахстанскими предприятиями на тысячи позиций продукции.
Да, в основном мы поставляем более доступные товары, а основная часть средств уходит импортерам. Но в последние годы мы стали конкурировать и в более дорогом сегменте. Ведь когда выходят с продукцией казахстанские заводы – цены сразу падают минимум на 30 процентов. Просто об этом умалчивают, но это факт.
Это и есть результат промышленной политики. Но теперь нужно переходить ко второму уровню.
Первый уровень локализации – научиться производить у себя.
Второй – углублять технологию.
Третий – экспортировать.
И я считаю ошибкой оценивать локализацию исключительно по конечной упаковке.
На мой взгляд, самая большая ценность локализации вообще не в том, что на упаковке появилась надпись «Сделано в Казахстане». Самая большая ценность – когда в Казахстан переезжает технология. Когда здесь работают инженеры и технологи, действуют собственные лаборатории и система контроля качества, когда здесь накапливаются компетенции. Потому что именно компетенции потом становятся новыми заводами, новыми препаратами и новым экспортом. Производство можно купить. Компетенции можно только вырастить.
Поменять надпись на упаковке легче, чем создать фармацевтическую промышленность. Нам нужна именно промышленность. Поэтому каждый новый проект локализации я бы оценивал по пяти показателям: инвестиции, рабочие места, глубина технологии, доля локального содержания и экспорт.
Если международная компания локализует препарат в Казахстане, естественный следующий вопрос государства должен звучать: для каких еще стран этот завод станет производственной площадкой?
Наша цель – не просто локализовать импорт. Наша цель – локализовать технологию и затем экспортировать ее результат.
В завершение ответа я бы хотел напомнить о главной задаче, которую поставил Президент страны перед всей отраслью, – казахстанские производители должны занять 50% внутреннего рынка лекарственных средств по стоимости. На мой взгляд, это одна из самых важных стратегических задач для всей отечественной фармацевтики.
Почему именно по стоимости? Потому что это принципиально меняет саму модель развития отрасли.
Если раньше ориентиром была доля в натуральном выражении, это фактически означало: производите как можно больше относительно недорогих препаратов массового спроса. Такой подход позволяет увеличивать количество произведенных упаковок, но не создает достаточной добавленной стоимости, не стимулирует развитие сложных технологий, не обеспечивает необходимый уровень инвестиций в исследования, модернизацию производств и подготовку кадров.
Доля рынка по стоимости – это уже совсем другая экономика. Она означает, что казахстанские предприятия должны производить более технологичные, более сложные и более конкурентоспособные лекарственные средства с высокой добавленной стоимостью. Это уже разговор не только о количестве упаковок, а о качестве промышленности, уровне технологий и способности создавать продукцию, которая успешно конкурирует не только внутри страны, но и за ее пределами.
По сути, Президент поставил перед отраслью задачу перейти от политики импортозамещения к политике технологического лидерства. Это означает развитие полного производственного цикла, трансфер современных технологий, освоение новых лекарственных форм, выпуск биотехнологических препаратов, увеличение глубины локализации и рост экспорта.
Когда страна начинает производить более сложные препараты, она получает гораздо больше, чем просто рост объемов производства. Она получает новые компетенции, высококвалифицированные рабочие места, инженерные школы, научные разработки, экспортную выручку и, самое главное, устойчивость системы здравоохранения.
Именно поэтому я считаю, что ориентир в 50% рынка по стоимости – это не просто производственный показатель. Это показатель зрелости всей фармацевтической промышленности Казахстана и ориентир на создание отрасли, которая способна конкурировать с ведущими зарубежными производителями не количеством упаковок, а качеством технологий и создаваемой добавленной стоимостью.
К сожалению, сегодня звучат предложения отказаться от стоимостного критерия и вновь ориентироваться на долю в натуральном выражении. С одной стороны, это может быть связано с опасением не выполнить поручение Главы государства. С другой – такой подход способен серьезно изменить саму идеологию развития производства. Надеюсь, голос разума будет услышан. Мы не можем возвращаться к прежней идеологии. Мы должны двигаться только вперед, как бы это ни нравилось другим.
 
– Сегодня в отрасли одновременно происходят изменения в налоговой политике, ценовом регулировании, регистрации и системе госзакупок. Насколько предсказуемость внутреннего регулирования влияет на экспортные возможности страны?
– Влияет непосредственно. И здесь я буду достаточно жестким.
Нельзя одной рукой приглашать производителя инвестировать на десять лет вперед, а другой менять экономику его проекта каждые несколько месяцев. Или переписывать правила регулирования каждый квартал. Например, у нас ценовое регулирование работает 5–6 лет, а правила уже поменялись более 8 раз! Правила менялись даже чаще, чем успевали утверждаться цены.
Фармацевтический завод – не торговая палатка. Его невозможно сегодня открыть, завтра перестроить, а послезавтра перенести. Инвестиционный цикл измеряется годами. Регистрация препарата занимает время. GMP требует постоянных вложений. Новое оборудование требует квалификации. Экспорт требует дополнительных исследований и регистрации.
Если казахстанский производитель получает предсказуемый спрос, он берет кредит, закупает оборудование, расширяет цех, нанимает людей.  Если правила постоянно меняются, он держит деньги на балансе и ждет.
Как экономист я здесь не вижу никакой загадки. Капитал любит доходность, но еще больше он любит возможность рассчитать эту доходность.
Поэтому мы не говорим: «ничего не меняйте». Мы говорим: меняйте правила предсказуемо. Оценили последствия. Обсудили с рынком. Дали переходный период. Зафиксировали правила. И дали бизнесу работать.
Особенно важно, чтобы промышленная, налоговая, лекарственная и закупочная политика работали в одном направлении. Потому что если государство сначала приглашает инвестора локализовать производство, а потом другой нормой ухудшает экономику проекта, это уже не регулирование. Это создание барьеров собственному производителю.
К сожалению, именно с этим отрасль иногда сталкивается на практике. Компания заключает долгосрочный договор со "СК-Фармация", строит завод, вкладывает миллиарды тенге, переносит технологии, обучает специалистов. Казалось бы, дальше предприятие должно спокойно выходить на рынок. Но затем возникают затянутые процедуры регистрации, вопросы с регистрацией цен или включением препарата в систему закупок. И виноват оказывается производитель – с ним расторгается договор. Буквально год или два назад было расторгнуто более 10 подобных контрактов, в результате на рынок не вышло около 150 новых препаратов.
Получается парадокс: одна часть государства говорит производителю «инвестируйте», а другая – «подождите еще». Время в промышленности стоит дорого. Каждый месяц задержки означает дополнительные расходы, потерю рынка и более долгую окупаемость инвестиций.
Именно поэтому сегодня так важно, чтобы у производителей была площадка, где подобные проблемы можно обсуждать не по отдельности, а системно. Как Ассоциация мы регулярно собираем такие вопросы от предприятий и выносим их на уровень государственных органов. Когда десять заводов сталкиваются с одной и той же проблемой, это уже не частный случай. Это вопрос регулирования.
Мы не просим особых условий. Мы просим, чтобы государство само не мешало реализации собственных решений. Если принято решение развивать отечественную фармацевтику, значит вся государственная машина должна работать на этот результат, а не создавать препятствия между одним ведомством и другим.
 
– Какие примеры казахстанских производителей лучше всего показывают экспортный потенциал нашей фармацевтической отрасли?
– Я бы привел в пример не одну компанию, а несколько. Это важно, потому что экспорт сегодня уже не история одного успешного предприятия. Это направление, в котором постепенно развивается вся отрасль.
Например, DOSFARM. Компания сегодня выпускает широкий ассортимент лекарственных средств, соответствующих международным стандартам GMP, и уже поставляет свою продукцию на внешние рынки. При этом предприятие постоянно расширяет производство, инвестирует в новые линии и увеличивает экспортный потенциал. Отмечу, что основным каналом продаж компании остается розничный рынок. По географии экспорта DOSFARM – один из лидеров отрасли: продукция компании поставляется в 10 стран, в том числе в Россию и Монголию, а по отдельным продуктам предприятие осваивает рынок Китая.
Другой хороший пример – Kelun-Kazpharm. Это предприятие стало результатом привлечения одного из крупнейших мировых производителей инфузионных препаратов – китайской корпорации Kelun. В Казахстан были перенесены современные технологии производства, создана новая производственная площадка, а продукция изначально ориентирована не только на внутренний рынок, но и на экспорт в страны Центральной Азии и другие зарубежные рынки. Сегодня Kelun-Kazpharm входит в число казахстанских лидеров по экспорту фармацевтической продукции в Россию.
Почему для меня эти примеры важны? Потому что они показывают – в Казахстане уже умеют строить современные фармацевтические предприятия, внедрять международные стандарты качества, осваивать новые технологии и выпускать продукцию, которая соответствует требованиям внешних рынков.
Я регулярно бываю на казахстанских предприятиях и могу сказать одну вещь. За последние годы наши заводы изменились кардинально. Я вижу, сколько инвестиций вкладывается в новые производственные линии, лаборатории, контроль качества, обучение специалистов и трансфер технологий. Именно поэтому мне сложно согласиться с теми, кто до сих пор оценивает казахстанскую фармацевтику по стереотипам десятилетней давности. Сегодня отрасль уже совсем другая.
Иногда можно услышать мнение, что казахстанская фармацевтика пока не способна конкурировать с мировыми производителями. Я с этим категорически не согласен. Давайте смотреть не на стереотипы, а на факты.
Есть современные GMP-производства? Есть.
Есть международные технологии? Есть.
Есть квалифицированные специалисты? Есть.
Есть экспорт? Есть.
Есть международные партнеры, которые локализуют производство именно в Казахстане? Тоже есть.
Тогда возникает вполне логичный вопрос: почему мы сами иногда продолжаем недооценивать собственную промышленность? Качество лекарства определяется не страной происхождения, а технологией производства, системой контроля качества и ответственностью производителя.
Теперь перед нами стоит совсем другая задача – увеличивать долю внутреннего рынка, наращивать экспорт, осваивать более сложные технологии и становиться одним из ведущих производителей лекарственных средств в Центральной Азии.

– Если бы у вас была возможность предложить Правительству три первоочередные меры для развития экспорта лекарственных средств, какими бы они были?
– Первое – создать экспортный фармацевтический офис, о котором мы уже говорили, и оценивать его работу по конкретным результатам: количеству зарегистрированных препаратов, открытых рынков и объему экспортной выручки.
Второе – создать механизм софинансирования выхода отечественных препаратов на внешние рынки, как вариант реализовать на базе «КазахЭкспорт». Исследования биоэквивалентности, регистрационные процедуры, инспекции, подготовка досье и международная сертификация стоят дорого. Но государство не должно просто оплачивать эти расходы. Поддержка должна быть привязана к результату. Предприятие инвестирует собственные средства, государство разделяет часть риска, а дальнейшая поддержка зависит от того, появился ли экспорт. Именно так работает зрелая промышленная политика.
Третье – последовательно проводить политику национального приоритета отечественного производителя на внутреннем рынке. И здесь не нужно стесняться этой формулировки. США, страны Европы, Китай, Индия, Турция – все защищают свои стратегические отрасли. Никто не считает это отказом от конкуренции. Наоборот, именно так создаются сильные национальные производители.
Если казахстанский производитель выпускает препарат, соответствующий требованиям качества, создает рабочие места, платит здесь налоги и инвестирует в новые технологии, государственная политика должна учитывать этот вклад. Это не означает закрытие рынка. Конкуренция необходима. Инновационные зарубежные препараты необходимы. Но конкуренция должна развивать отечественную промышленность, а не вытеснять ее.
Но, если честно, все эти меры будут работать только при одном условии. Казахстану нужна национальная экспортная амбиция.
84 миллионов долларов – хороший результат. Но как экономист я всегда задаю следующий вопрос: почему не 200 миллионов? Почему не 500 миллионов? Какие именно барьеры мешают нам вырасти в несколько раз? Кто отвечает за устранение каждого из них? Пока мы не начнем ставить такие вопросы, экспорт будет расти случайно, а не системно.
Поэтому государственная политика должна строиться очень конкретно. Определить приоритетные экспортные рынки. Сформировать перечень препаратов с наибольшим экспортным потенциалом. Просчитать стоимость выхода на каждый рынок. Назначить ответственных. Помочь пройти регуляторные барьеры. А затем оценивать результат не по количеству мероприятий, а по объему экспортной выручки.
И здесь, на мой взгляд, важно изменить сам подход к отрасли.
Фармацевтика – это не только расходы системы здравоохранения. Это промышленность. Это высококвалифицированные рабочие места. Это инвестиции. Это наука. Это технологии. Это экспорт. Это одна из тех отраслей, развитие которых одновременно укрепляет экономику и национальную безопасность страны.
Я абсолютно убежден, что через десять лет Казахстан способен стать одним из фармацевтических центров Центральной Азии.
Для этого у нас уже есть многое. Современные заводы. Международные стандарты GMP. Признание регуляторной системы ВОЗ. Инвестиции. Компетентные специалисты. Опыт экспорта.
Теперь нам необходимо перестать мыслить категориями догоняющей экономики.
Мы уже доказали, что умеем производить.
Теперь нам нужно доказать, что умеем масштабироваться.
Именно вокруг этой цели сегодня должны объединяться государство, производители и профессиональное отраслевое сообщество. Я глубоко убежден, что сильная ассоциация существует не для того, чтобы просить льготы. Ее задача – объединять производителей, предлагать профессиональные решения и делать сильнее всю отрасль. Потому что когда развивается один завод – выигрывает предприятие. Когда развивается вся отрасль – выигрывает экономика Казахстана.
Именно в этом я сегодня вижу главную миссию Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана». Не просто представлять интересы производителей, а помогать строить отрасль, которая станет предметом национальной гордости и одним из новых драйверов экономики страны.