Когда человек слышит слова «подозрение на онкологию», для него в этот момент не существует ни статистики, ни структуры здравоохранения, ни количества аппаратов в стране. Есть гораздо более простые вопросы: куда идти, сколько ждать, кто поставит диагноз и как быстро начнётся лечение. Именно с этого сегодня начинается разговор об эффективности онкологической службы.

Поэтому, по словам Председателя Правления КазНИИОиР МЗ РК Ербола Бекмухамбетова, сегодня одна из главных задач — не только развивать высокотехнологичное лечение, но и сокращать путь пациента от первого подозрения до точного диагноза и начала терапии. Ербол Бекмухамбетов рассказывает о том, как сегодня меняется онкологическая служба.

В Казахстане ежегодно выявляют более 43 тысяч новых случаев злокачественных новообразований, а под наблюдением находятся свыше 250 тысяч пациентов. Но сама система устроена значительно шире, чем сеть онкоцентров. Первый врач, с которым чаще всего сталкивается будущий пациент, работает не в онкологическом институте, а в обычной поликлинике.

Путь пациента начинается с первичной медико-санитарной помощи. Именно здесь должны вовремя заметить первые признаки заболевания, направить на скрининг или дополнительное обследование. И в этом сегодня происходит одно из наиболее заметных изменений.

Скрининг постепенно концентрируют в специализированных центрах на базе крупных организаций ПМСП. Логика достаточно практична: дорогостоящее оборудование и специалистов невозможно равномерно распределить между всеми небольшими поликлиниками. Поэтому маммографию, эндоскопические и морфологические исследования стараются сосредоточить там, где есть и техника, и подготовленная команда. Фактически речь идёт о попытке уйти от модели «аппарат есть, но используется редко» к модели, когда оборудование работает на большой поток пациентов.

Сегодня государственные программы скрининга охватывают три основных направления: рак молочной железы, рак шейки матки и колоректальный рак.


И вот такие цифры: за первые шесть месяцев 2026 года онкологический скрининг прошли 2 362 568 человек. По результатам подтверждено 1 238 случаев рака молочной железы, 372 случая колоректального рака и 227 случаев рака шейки матки.

Появляется и четвёртое направление — раннее выявление рака лёгкого с помощью низкодозной компьютерной томографии у людей из групп высокого риска.

Пока масштабы этого направления невелики. Но сама идея принципиально важна: рак лёгкого долгое время часто диагностировался уже после появления симптомов, то есть на более поздних стадиях. Низкодозная КТ позволяет попытаться обнаружить изменения раньше. В рамках комплексных мероприятий 914 человек прошли НДКТ. У 39 человек были выявлены изменения, подозрительные на злокачественный процесс, ещё у 70 - предраковые изменения.

Что происходит, если врач заподозрил рак? Дальше в системе должен включиться так называемый «зелёный коридор».

Это не отдельное отделение и не специальный кабинет. Это принцип маршрутизации: пациент с подозрением на злокачественное образование должен получать диагностику и консультации приоритетно.

Задача простая — не дать человеку потеряться между кабинетом врача, КТ, биопсией, морфологией и онкологом.


По данным онкологической службы, в 2025 году через «зелёный коридор» прошли более 80% пациентов, поставленных на онкологический учёт.

И, пожалуй, именно эта цифра интересна не сама по себе, а тем, что остаётся за её пределами: система теперь отслеживает регионы, где пациенты проходят маршрут медленнее или где нарушаются сроки обследования.

То есть «зелёный коридор» постепенно становится не только способом ускорить диагностику, но и инструментом проверки того, как работает вся цепочка оказания помощи. Онкология всё меньше похожа на схему «нашли опухоль — назначили химиотерапию».

Тактика лечения определяется в соответствии с клиническими протоколами Республики Казахстан, разработанными и актуализируемыми с учетом международных стандартов и ведущих клинических рекомендаций, в том числе Европейского общества медицинской онкологии (ESMO) и Национальной комплексной онкологической сети США (NCCN). Метод и тактику лечения пациента определяет мультидисциплинарная группа специалистов. 

Один из самых заметных сдвигов последних лет происходит уже после постановки диагноза. Современное лечение всё чаще зависит не только от того, где находится опухоль и насколько она распространилась. Врачи изучают её биологические особенности.

Морфология показывает, из каких клеток состоит опухоль. Иммуногистохимические исследования помогают определить наличие определённых белков и рецепторов. Молекулярно-генетическая диагностика выявляет изменения, которые могут повлиять на выбор препарата. Поэтому два пациента с, казалось бы, одинаковым диагнозом сегодня могут получить разное лечение.

Наряду с классической химиотерапией применяются таргетные препараты, гормональная терапия и иммуноонкологические средства.

И здесь появляется новое требование к самой системе: современная онкология невозможна без современной лаборатории.

Можно иметь дорогостоящий препарат, но если не определить биологический профиль опухоли, невозможно понять, нужен ли он конкретному пациенту.

Меняется и хирургический подход.

Ежегодно в Казахстане выполняется более 57 тысяч операций по поводу злокачественных новообразований. При этом всё чаще хирургическая задача формулируется шире: удалить опухоль, но одновременно максимально сохранить функцию органа и качество жизни человека. Отсюда развитие органосохраняющих, малоинвазивных и реконструктивных операций.

Есть и вмешательства, которые ещё недавно трудно было представить в рутинной онкологии.

В КазНИИОиР выполнялись операции с использованием индивидуальных 3D-имплантов. В одном случае после полного удаления лопатки пациенту установили имплант, изготовленный под его анатомию. В другом — после удаления опухоли шейного позвонка потребовалась сложная реконструкция позвоночника. Такие операции наглядно показывают, насколько изменилась сама профессия онкохирурга.

Сегодня за операционным столом всё чаще работает не один хирург, а команда, в которой могут одновременно участвовать онкологи, нейрохирурги, реконструктивные хирурги, анестезиологи и специалисты лучевой диагностики.

Следующий этап — роботизированная хирургия.

В 2025 году в институте впервые в стране была проведена онкологическая операция с использованием роботизированной системы Sagebot SR-2000.

Затем специалисты института совместно с коллегами из Первой больницы Пекинского университета выполнили дистанционное роботизированное вмешательство.

Телехирургия пока вряд ли завтра станет массовой практикой. Но сам эксперимент показывает направление развития: хирург физически может находиться на большом расстоянии от пациента.

Лекарственная терапия сегодня также выходит далеко за рамки классической химиотерапии. В зависимости от диагноза и медицинских показаний применяются таргетная, гормональная и иммуноонкологическая терапия.

Все большее значение приобретает персонализированный подход. При выборе препарата учитываются не только локализация опухоли и стадия заболевания, но и ее морфологические, иммуногистохимические и молекулярно-генетические характеристики.

Поэтому патоморфология, иммуногистохимия и молекулярная диагностика становятся важной частью выбора тактики лечения: они позволяют точнее определить биологические особенности опухоли и понять, какая терапия может быть наиболее эффективной для конкретного пациента.

Изменения происходят и в радиотерапии.

Современные технологии позволяют точнее воздействовать на опухоль, подводить необходимую дозу излучения и одновременно снижать нагрузку на окружающие здоровые ткани.

В Казахстане расширяется применение высокотехнологичных методов, включая адаптивную и 4D-радиотерапию, развивается парк линейных ускорителей. Охват пациентов лучевой терапией достиг 65%.

Современный линейный ускоритель позволяет значительно точнее подводить дозу к опухоли и меньше повреждать окружающие здоровые ткани.

В Казахстане внедряются адаптивная и 4D-радиотерапия, расширяется парк линейных ускорителей.

Но здесь есть важный нюанс, который часто теряется за разговорами о закупке оборудования. Линейный ускоритель сам по себе не лечит.

Перед началом терапии необходимо провести визуализацию, построить план облучения, рассчитать дозу, проверить его безопасность и только затем начинать процедуры.

То есть вместе с дорогой техникой нужны радиационные онкологи, медицинские физики и подготовленный технический персонал.

И именно кадры сегодня остаются одним из слабых мест системы.

Оборудование закупают быстрее, чем появляются специалисты.  В онкологической службе Казахстана работают 1 761 врач, в том числе 1 267 онкологов, 223 специалиста по лучевой терапии и 271 гематолог. При этом сохраняется дефицит 138 специалистов: службе дополнительно требуются 112 онкологов, 10 специалистов по лучевой терапии и 16 гематологов.

 Однако дефицит составляет ещё 138 специалистов. Больше всего не хватает онкологов.

Для укрепления кадрового потенциала расширяется подготовка специалистов. На 2025–2026 учебный год выделено 105 грантов для резидентов, из них 80 — по онкологии, 8 — по лучевой терапии и 17 — по гематологии. В КазНИИОиР по четырём программам онкологического профиля проходят подготовку 22 резидента, включая 21 специалиста по взрослой онкологии и одного — по радиационной онкологии. Большинство из них направлены из регионов страны.

Отдельное внимание уделяется непрерывному профессиональному развитию. В каталоге представлены 36 образовательных программ онкологического профиля, 26 из которых реализуются на базе КазНИИОиР. Наряду с подготовкой новых специалистов проводится повышение квалификации действующих мультидисциплинарных команд. Приоритетной задачей остаётся обеспечение регионов медицинскими кадрами.

Государство увеличивает число грантов для резидентов, специалисты проходят обучение и повышение квалификации, но кадровую проблему нельзя решить за один бюджетный год. Подготовка врача занимает годы.

И поэтому модернизация онкологической службы сегодня фактически развивается по двум параллельным направлениям: страна покупает новое оборудование и одновременно пытается подготовить людей, которые смогут на нём работать.

Онкология должна приехать к пациенту. Отдельная проблема — расстояния.

Для жителя крупного города обследование может означать поездку через несколько районов. Для человека из небольшого села — иногда сотни километров.

Одним из решений стали передвижные медицинские комплексы.

В 2025 году с использованием ПМК было обследовано 21 149 человек. Из них 6 725 человек, или 31,8%, не имели статуса застрахованности в системе ОСМС.

По результатам обследований у 6,7% выявлены воспалительные и предопухолевые заболевания, у 3,0% возникло подозрение на злокачественное новообразование. В 0,4% случаях было выявлено злокачественное новообразование. При этом большинство выявленных случаев рака диагностировано на ранних стадиях, что позволяет своевременно начать лечение и повышает его эффективность.

Это принципиальный момент: онкологические скрининги, диагностика и лечение входят в гарантированный объём бесплатной медицинской помощи и доступны независимо от статуса страхования.

С 2026 года географию работы передвижных комплексов расширяют, в том числе на Туркестанскую и Жамбылскую области.

Онкологическую службу легко описывать показателями: количество пациентов, аппаратов, операций, врачей. По итогам 2025 года пятилетняя выживаемость пациентов с онкологическими заболеваниями достигла 65%, увеличившись на 16% по сравнению с предыдущим периодом.

Но главный процесс последних лет заключается не в этом. Меняется сама логика оказания помощи.

Система постепенно пытается двигаться от лечения уже обнаруженного заболевания к его более раннему выявлению; от одинаковых схем терапии — к персонализированному лечению; от простого удаления опухоли — к сохранению функции органа; от оснащения отдельных центров — к построению маршрута пациента от поликлиники до специализированной клиники.

Проблем при этом достаточно. Не везде одинаково работает маршрутизация. Сохраняется дефицит специалистов. Высокотехнологичное оборудование требует дорогостоящего обслуживания и подготовки команд. Для жителей удалённых районов доступ к специализированной диагностике по-прежнему сложнее, чем для жителей крупных городов.

Но именно по этим точкам сегодня и можно оценивать реальное развитие онкологической службы. Не по количеству закупленных аппаратов.

А по тому, насколько быстро человек с подозрением на рак проходит путь от первого обращения к врачу до точного диагноза и начала правильного лечения.